Она поднесла к уху руку с часиками, и они нежно шепнули:

— Два пятнадцать, миссис Гарден.

— Миссис Гейне! — раздраженно прошипела Фрея.

— Два пятнадцать, миссис Гейне.

«Интересно, сколько на Земле осталось людей? Миллион? Два миллиона? Сколько групп участвует в Игре? Несколько сот тысяч — не больше. И с каждым новым происшествием, с каждым несчастьем нас становится все меньше и меньше…»

Привычным движением она открыла отделение для перчаток и нащупала аккуратно сложенную полоску так называемой кроль- чатки. Развернув ее во всю длину, она впилась в нее зубами.

В следующее мгновение она извлекла полоску изо рта и стала рассматривать ее при свете неяркой лампы, освещавшей салон. Бумага оставалась девственно белой, — назвать ее зеленой нельзя было при всем желании. Значит, она от него так и не забеременела.

Скомкав крольчатку, Фрея швырнула ее в мусоросборник, и та тут же превратилась в пепел. «Странно было бы ожидать чего- то иного, — подумала она с тоской. — И чего это я такая наивная?»

Машина взмыла с мостовой и взяла курс на Лос-Анджелес, туда, где находился дом Фреи.

С Клемом говорить на эту тему она пока не будет — пусть пройдет хотя бы неделя-другая, мысль эта мгновенно улучшила ей настроение. Что будет потом — никто не знает…

Бедный Пит. Ему даже тройку выбросить не удалось, так бы он хотя бы мог вернуться в Игру. Может, заскочить к нему в Мэрин? Вдруг он сейчас там? Пьяный и злой… Как все это неприятно — в один миг потерять все… Впрочем, разве есть такой закон, который запрещал бы людям встречаться вне Игры? Хотя, с другой стороны, зачем нам встречаться? Если нам раньше не повезло, не повезет и теперь…